Православный форум Доброе слово

Новое стихотворение иеромонаха Романа

ТЕРРОРИСТ

Уповают на суетная и глаголют тщетная

(Ис. 59: 4).

Сидят на нарах чьи-то дети,
Средь них (позор!) семинарист!
Нам говорят, что нет на свете
Страшнее слова террорист.

И это так. Но, в суть вникая,
Не отогнать вопросов рой.
Гнев прокурорский навлекая,
Скажу, не покривив душой.

Все потеряли страх Господень,
И с каждым днём разлад сильней.
Что террорист? Он страшен плоти,
А душегубство пострашней.

Кто из Росiи сделал Рашку?
Кто сеет пошлости в умах?
Не Тель-Авидение вражье?
Не эти, что сидят в верхах?

Кто возвышает культ мамоны?
Как можно — не осуждены,
Кто, наплевав на все кордоны,
С собой увозит полстраны?

Грех вопиющий покрывая,
Власть об успехах нам твердит,
И, нерождённых убивая,
О возрожденьи говорит!

Ум приземлённый — ум безплодный,
Он враг возвышенных идей.
И нет идеи всенародной,
Объединяющей людей.

Карать призвал бы, не жалея,
Кто зла и смут пропагандист.
Но до сих пор ведь в мавзолее
Лежит верховный террорист.

И говорят, в стене кремлёвской
Прах террористов всех мастей.
Что деется в умах московских,
Нам не понять на склоне дней.

Кругом нажива, развлеченья,
Разгул страстей, куда ни кинь,
И, сея то, что для сожженья,
Клеймят родные колоски.

Давно хорошего не чаем.
Наивен каждый оптимист,
Когда в итоге получаем,
Что государство — террорист!

На крик возможный — он неистов! —
Отвечу как заштатный поп:
Те государства террористы,
Где чрево превращают в гроб!

Иеромонах Роман
4-5 февраля 2026
Скит Ветрово
vetrovo.ru/terrorist/

_________________
ὁ Θεός† ἱλάσθητί μοι τῷ ἁμαρτωλῷ!

ПРОЩАЛЬНЫЙ ВЗГЛЯД

Якоже и Христос простил есть вам,
тако и вы (Кол. 3: 13).

Мы все живём не так, как надо,
Дни проводя в сплошной борьбе.
Но посмотри прощальным взглядом
На тех, кто докучал тебе.

И тот, и этот обретает
Черты сокрытые Христа,
И вдруг, как на Суде, всплывает
Одна твоя неправота.

Куда-то канула досада,
В душе покой и благодать,
И во враге ты видишь брата:
Прощальный взгляд велит прощать!

В нём тихих Ангелов паренье,
Что развевают в сердце тьму,
И, как залог душеспасенья —
Любовь святая ко всему.

Никто не знает час исхода.
Душе́, а стоило ли жить,
Когда у гроба хоть кого-то
Не в силах были возлюбить?

Иеромонах Роман
31 января 2026
Скит Ветрово

†††
Нам покаянье явно не грозит,
Питаем плоть, как будто жить века.
Опомнитесь! От нас уже разит!
И бедный люд бежит к еретикам.

А сказано: "Отдайте плоть и кровь".
Как говорится, ухом не ведем.
Мы попираем Отчую Любовь:
Не то что крови - пота не прольем!

И звания, и саны только в суд,
И наша совесть спит или глуха.
Но звания и саны не спасут,
Пока не станем плакать о грехах.


†††
Осуществиться сможем лишь тогда,
Когда получим Свыше дарованья.
Без этого все суемудрованья -
Где счастье - баламутная вода.

Нас нет пока, есть только вещество,
Ходяще-говорящая жуючесть,
Отбросившая прочь святую участь,
Не Человек, а просто - ничево!

†††
А кто есть Личность? Думается, тот,
Кто с глубиною собственною дружит,
Кто до себя однажды донырнет
И не спешит выныривать наружу.

А на глубинах - чудо-жемчуга,
Кораллы, рыбы - оку удивленье.
Блажен, кто оставляет берега,
Чтоб погрузиться в нерукотворенье.

Не полагай, что главное - нырнуть:
Нырянье не прогулка в чистом поле,
Одно Страданье знает верный путь,
И потому нет Личности без боли.

Прелесть — уклонение от Правды
В помышленьях и делах — во всём,
Прелесть в этой жизни ходит рядом
С фарисеем, но не с мытарём.


Прелесть по наружности святая,
Но смиренья ей не понести.
Из одной в другую попадаем,
Чтобы третью встретить на пути.


Если ты уже в её тенётах,
В прелести себя не сознаёшь.
Прелесть — как земля у горизонта,
И рукой коснёшься — не дойдёшь.


Прелесть не скупится на причуды,
Всё в чужом обличьи предстаёт.
Если ж кто признал себя прельщённым,
Тот обрёл свободу от неё.

<30 марта 1991>,
г. Печоры

***

«Всё постепенно», — говорят отцы.
Когда возлюбим Бога всей душою,
Всем сердцем, всею силой, всем умом,
Тогда приобретаем страх Господень.

Страх порождает слёзы, а от них
Душе даётся мужество, чтоб можно
Им укрепиться в подвиге, пото́м
Уже плоды духовные приходят.

И Бог, увидев их в душе святой,
Берёт её в Свои объятья Отчи
И возвышает, чистую, к Себе
Благоуханьем чудо-фимиама.

И с Ангелами светлыми душа
Питается неведомым блаженством,
И Сам Господь пути её хранит,
И Сам Господь в ней радость производит.


<14 января 2004>,
cкит Ветро́во

…Сегодня все́ едем на Благодатный Огонь. Укрепи, Господи! Стоять (или висеть в толпе) придётся более шести часов.

…Как на вокзале! Кто на чём сидит. Кто где стоит. Дети, мужчины, женщины (растрёпанные, без косынок). Прикладываюсь к Престолу. Бабуси сидят, опираясь о Престол спинами. Матушка Иулиания усаживает на захваченный с собою стульчик, спаси её, Господи! — сама она стала на колени на мраморный пол.

…Свист, вой, крики (из Храма). В алтаре потише. Барабанный бой. Но это, видимо, только начало. Шум то глохнет, то нарастает. Всё это, в ожидании Патриарха, нужно слушать 4-5 часов. (По предсказаниям, когда Благодатный Огонь не сойдёт, всех собравшихся в Храме — перережут.)

…Шум переполненного стадиона. Топот ног. Арабы скандируют: «Наша вера правая — вера Православная!» Снуют подростки в греческих рясах — семинаристы. И, конечно же, фотографы, журналисты, операторы… Время идёт. Напряжение нарастает… Снова барабаны, колотушки, сирена. Танцевальный ритм, хлопки. Каждый выражает радость, как может… Громкие хлопки — аплодисменты. Появляется Патриарх. Духовенство. Греческий флаг. Достаю чуть погнутый пучок свечей. Передаю стул матушке Иулиании, иду к Престолу… Патриарх отдыхает в кресле. Гроб Господень запечатан огромной восковой печатью.

…Начинается крёстный ход. Заколыхались хоругви, фонари. Неровные ряды духовенства направляются к Кувуклии. Её стены до са́мого верха облеплены людскими телами. Люди, люди, люди… Оцепление полиции, семинаристов, паломников, дети на их плечах. Всё смешалось. Где-то пляшут. У стены вспыхнула массовая драка. Арабы… Греческие монахи тоже не лыком шиты. Участвуют в потасовке. Страшный шум. Нужно орать на ухо, чтобы было слышно.

…После крестного хода удаётся зацепиться за железную решетку, снимают печать. Разоблачённый Патриарх входит в Кувуклию. Гул стихает. И вдруг — нет, это нужно видеть! — засверкало, заблистало! Вся Кувуклия осветилась голубым огнем. Заходили, заполыхали молнии. Визг, вой, рёв восторга. Выходит Патриарх с зажжёнными пучками свечей, благословляет народ. Тысячи рук протягивают свечи в его сторону. Миг — и Храм наполнился Огнём. Благодатным Огнём. Кто — плачет, кто — смеётся. Глажу этот Огонь — не обжигает. Голубые молнии сотрясают, пронзают Кувуклию. Свечи быстро гасят. Дым. Огонь. Слава Богу! Еще один год поживём. Начинаем выбираться. В этом году Благодатный Огонь сошёл очень быстро.

Иеромонах Роман, 2003 г.

Бабушка Былинка писал(а):

(По предсказаниям, когда Благодатный Огонь не сойдёт, всех собравшихся в Храме — перережут.)

Вот, и молнии, кто бывал на этом событии говорили про молнии, они ниоткуда. И поразительные. Это точно сымитировать невозможно.

_________________
Презирать беды,потому что в этом-то и состоит настоящее избавление от бед!

Я верю в чудесное схождение благодатного огня.

_________________
Создавший единственными в мире сердца их разумеет все дела их. Пс 32 ст 15

ПРЕВЫШЕ ДЕЛ

Смири душу твою зело (Сир. 7: 17).

Зачем ругать и проклинать недолю?
Наверно, пожинаем неспроста:
Прими как Дар болезни иль неволю,
Дар, приводящий в Райские места…

Жил-был монах, подвижник и отшельник,
Во внешнем он немало преуспел:
Не ел весь Пост, не только в понедельник,
И много лет веригами звенел.

Он сидя спал, был дом его намолен,
По молодости подвигом горел,
Поклоны бил по тысяче и боле,
Но враг над ним смеялся, как хотел.

Ещё мечтал в великом дерзновеньи
Пойти юродом по Святой Руси,
Но Старец отказал в благословеньи,
Когда об этом Старца попросил.

И так годами тратил свои силы
На внешний подвиг, и в какой-то миг
Пришла болезнь, собою заменила
Поклоны, пост, юродство, звон вериг.

И что сказать? Монах не унывает,
Советует — сам к вечеру прозрел:
Благодарить, смиряться — Бог Спасает!
Смирение без дел превыше дел!

Иеромонах Роман
9 февраля 2025
Москва
vetrovo.ru/prevyshe-del/

Только что сообщили, что в Белграде, в аэропорту, возвращаясь умирать на Родину, отошел ко Господу иеромонах Роман (Матюшин). В последний день Пасхи. Успел.

Что сказать у этого гроба?

Есть сказать многое. Но на самом деле он сам всё сказал:

...Я ничего с собою не возьму,
И потому мне ничего не нужно.

...

Восходит солнце и зайдет опять,
Чтоб воссиять по-новому над тьмою.
Мне ничего не страшно потерять,
Будь только Ты, Царю царей, со мною.

Он лежал в дощатом гробу в Лосицах — и встал. Он лёг сегодня в Белграде — и встанет.

Велик и славен Христианский Бог.

Сербы, спасибо вам, что приютили одиноко идущего.

Псковщина, прими своего иеромонаха в Ветровскую землю.

Господи, упокой душу новопреставленного иеромонаха Романа в селениях праведных. Сотвори ему вечную память.

Радуйся, Заступнице Усердная,
За Свои молитвы обо мне.

Вечная память.

Митрополит Симферопольский и Крымский Тихон (Шевкунов)

19 мая 2026 г.

Великий путь


Хотел пойти путём Великим,
Теснил железом плечи, грудь…
Чрез годы отложил вериги —
Не на плечах Великий путь.

Спал на земле зимой и летом,
Но не сподобился ничуть.
Оставил также подвиг этот —
Не на боках Великий путь.

Когда ж изгнал гостей незваных
И смог дитём к Отцу прильнуть,
Тогда пропел душой: Осанна! —
В любви к Христу Великий путь.


<17 апреля 2006>, скит Ветрово

27 июня — сорок дней со времени кончины иеромонаха Романа

***
Отец Роман часто говорил о том, что слово просто так не пропадает. Подтверждение тому — его собственные стихотворения: многие из них запечатлели в себе обстоятельства его последних дней и часов на земле. Может быть, потому, что он с ранних лет настолько часто писал о смерти, что в этих стихах просто не могло не отразиться то, как всё потом произошло в действительности. Назову только несколько стихотворений, которые вспомнились в дни прощания с отцом Романом.

Ночью накануне отпевания отца Романа гроб находился в Храме Покрова Пресвятой Богородицы в деревне Боровик, возле него до утра читали Евангелие. Где-то в середине ночи я вышла из Храма, решив ненадолго прилечь в доме для паломников. Возле Храма в полный голос пел соловей, а со стороны алтаря уже занималась заря — в конце мая на Псковщине белые ночи. И вдруг вспомнила песнопение отца Романа:


Белая ночь приготовила ложе на Псковщине,
Белая ночь соловьям не даёт отдохнуть.
Белая ночь поглядела на луг недокошенный,
Чтоб и самой, разметавшись на травах, уснуть.

Белая ночь воскурила туманами лёгкими,
Клочья тумана, паря, с облаками слились.
Белая ночь отпустила в пределы далёкие
Думушки горькие — стой, созерцай и молись.

Из-за тумана деревья как будто подвешены,
Белая церковь особым напевом звучит.
Всё под луною великим затишьем утешено,
Всё под луною Творца прославляет в ночи.



Состояние было примерно как в пасхальную ночь — усталость и в то же время внутреннее напряжение, желание, чтобы продолжалась молитва, ощущение какого-то незримого торжества. Даже приглушённый розовый цвет неба напомнил пасхальный свет — когда не только все облачения в Храме красные, но кажется, что всё изнутри наполнено светом. Уйти от этого было просто невозможно. Поэтому вернулась в Храм и только под утро ненадолго заснула там на скамейке. Проснулась от того, что стукнула дверь — в Храм входили печерские монахи, скоро должна была начаться заупокойная Литургия. Конечно, это была ночь скорби, но в то же время, вспоминая эти часы, понимаю, что хотела бы пережить их ещё раз.

Другое песнопение отца Романа вспомнилось, когда после отпевания гроб перенесли в лодку, чтобы везти по реке в скит Ветрово:



Мой старый друг. Когда на склоне дня
Устану петь, сомкну глаза свои,
Запеленай в безмолвие меня,
Водою умиленья напои.

И положи, прошу, в сосновый чёлн,
И отпусти на тихое теченье.
Я поплыву, не мысля ни о чём,
Вручив себя Христову всепрощенью.

О лилии! Не следуйте за мной.
Давным-давно я вами отнедужил,
Небесною, святой голубизной
Уврачевав мятущуюся душу.

Я не вернусь, я больше не вернусь.
Прощай, земля, и этот край болотный.
Как тесно жить в твоих просторах, Русь,
Одна утеха — умирать вольготно.

Безветрие. Неведомый покой.
Зеркальна гладь. Любвеобильны дали.
Пустынной, безымянною рекой
Плыву по небу, в Небеса впадая.



Кто бы мог подумать, что этот поэтический образ, как будто даже избыточно прекрасный, может настолько буквально воплотиться в жизнь — ведь в жизни вообще не бывает ничего подобного. Бесполезно пытаться понять — предчувствовал ли отец Роман, как всё будет, или действительно слово может обладать такой поразительной творческой силой.


А одно не очень известное стихотворение удалось полностью вспомнить только к концу сорокадневного поминовения отца Романа. Оно вспомнилось и как ответ тем, кто после погребения задавал вопросы: а почему его не похоронили в Псково-Печерском монастыре или в Троице-Сергиевой лавре? Почему похоронили где-то в глуши, куда так трудно добираться? Отец Роман неоднократно говорил близким людям, что хотел бы, чтобы его похоронили в Ветрово, запечатлел это желание и в стихах:



Душа полна благодаренья.
К концу подходит быстрый сон.
Не знали пышного рожденья,
Не жаждем пышных похорон.

Зачем из сена изголовье
Тому, кто на полене спал?
Зачем у гроба многословье
Тому, кто тишине внимал?

Желанны сердцу псалмопенья,
Не лести приторная муть.
Тому, кто избегал общенья,
Слова у гроба ни к чему.

Болит заранее утроба:
Ужели у;зрит этот скит
И велеречие у гроба,
И мрачно-пышные венки?

Не стоит жалости, поверьте,
Переходящий к яви сон.
А тот, кто умер прежде смерти,
До Воскресенья воскрешён.

Последние строчки этого стихотворения дают право сказать уже не о поэзии, а о Евангельских словах, которые поразили меня в день погребения отца Романа, может быть, больше всего. Они читались на Службе в Храме, и сначала подумала, что этот отрывок всегда звучит во время заупокойной Литургии. А потом поняла, что по смыслу они относятся к попразднству Вознесения, и что именно это Евангелие и должно было звучать в тот день. Это слова прощания Спасителя с учениками, но прозвучали они так, как будто и отец Роман прощался ими со всеми нами:

«Мир оставляю вам, мир Мой даю вам: не якоже мiр дает, Аз даю вам. Да не смущается сердце ваше, ни устрашает. Слышасте, яко Аз рех вам: иду и прииду к вам. Аще бысте любили Мя, возрадовалися бысте (убо), яко рех: иду ко Отцу: яко Отец Мой болий Мене есть… » (Ин. 14: 27-31).

Говорю о прощании отца Романа с нами, но понимаю, что это слово очень условно. Наверное, слово расставание подходит больше, но и оно не точно. Знаю, что отец Роман останется в нашей жизни, и не только стихами. «Не умирают любящие Бога!» — это его собственные слова, звучащие как отголосок Евангелия.

Дай Бог, чтобы это кого-то утешило!
Ольга Надпорожская.
Сайт «Ветрово»
26 июня 2026